— Доброе утро!

Я оглянулся на приветствие. Пассажир в кресле напротив оказался удивительно щуплым. Его узкое лицо удлиняла серая заостренная бородка. Кто он? Генерал Грант? Нет, скорее всего, Дон-Кихот. В его коричневых, глубоко запавших глазах, казалось, бродили сны. Нос был скорее курносый, чем вздернутый. Улыбка — дружеская, пытливая. Его матерчатая фуражка и пальто с капюшоном, сшитое из пастушьего пледа, в Америке выглядели бы несколько эксцентрично. Из-под распахнутого пальто виднелся костюм из грубого твида тусклого темно-фиолетового цвета. Кое-где ворс протерся, проглядывала тканая основа. Да, в Европе такой ткани еще долго не найти, как, впрочем, и кожи. Грубой выделки башмаки были тоже изрядно поношенные, но сияли глянцем. Несколько эксцентричная внешность, задумчивость, аккуратная, хотя и потрепанная одежда, выдавали в нем интеллектуала, которому явно не доплачивали в мирное время, как, впрочем, и мне самому. Мне показалось, что он химик, работающий в промышленности, или профессор университета. Может, и писатель, который не умеет создавать бестселлеры.

— Надеюсь, я не разбудил вас, — произнес он приятным извиняющимся голосом.

— Нет, но вы развеяли одну иллюзию. В Америке мы убеждены, что англичанин никогда не заговорит с незнакомцем, даже если после кораблекрушения они оба попадут на необитаемый остров.

— Я не англичанин, шотландец.

Хотя мы говорили с ним уже полчаса, мне так и не удалось узнать, кто он, пока ваш самолет не сел в Кройдоне.

Он опустил стекло иллюминатора и окликнул проходившего мимо носильщика.

— Не могли бы вы зайти в офис и разузнать, нет ли там для меня телеграммы? Я…

Носильщик прервал его.

— Никакой телеграммы для вас нет, сэр. Я только что был в офисе. Там лежит единственная телеграмма. Но она адресована лорду Нессу.

— Может, вы все же принесете ее мне? Очень прошу вас, — сказал он чуть слышно, очень робко. — Видите ли… я… ну… Я и есть лорд Несс. Я сейчас покажу вам свой паспорт.